на главную страницу на главную -- библиотека -- о сайте
Осторожно, мат!

Приполярный Урал

глазами А.Савватеева

Эпиграф (и девиз похода):

Здесь вам не Хибины, здесь климат иной!

(предложен С.Локтевым ещё до похода -
сам автор эпиграфа предпочёл посмеяться
над холодной Европой и уехал в поход в Крым)

Текст делится на три части. Первая часть - это попытка суммировать всё то, что стало очевидным после похода, и что не всегда было таковым до него. Эта часть вряд ли заинтересует тех, кто сам в зимние походы не ходит и ходить не собирается. Вторая часть - беспорядочные и сумбурные записи, в форме дневника, сделанные по памяти. Третья - рассказ про путешествие домой четырёх человек: Виктора, Саши, Заха и меня. (Впоследствии, когда я заберу у шефа карту, я постараюсь сделать техническое описание маршрута и особенностей региона, а также дополню текст некоторыми полезными приложениями; и положу всё это на какие-нибудь сайты.) Мне прислали комментарии Саша и Виктор, но я, блин, их случаянно затёр (ох уж мне этот компьютор.........). Надеюсь, друзья, у вас они сохранились - чтобы присовокупить их к моему тексту?

Вместо предисловия

Россия - это снежная пыль, беспорядочными клубами рвущаяся за окнами поезда, мчащегося в никуда, а точнее, куда-то на суровый Север или далёкий Восток, в нескончаемых синих сумерках. В те минуты, когда вглядываешься в эту темень, меньше всего хочется оказаться по ту сторону окна. И одновременно гложет любопытство: а как всё-таки там? А что, если всё же перешагнуть эту черту и остаться с метелью один на один, с глазу на глаз? Станете ли вы с ней друзьями, или она сожрёт вас, похоронив в считанные минуты под белоснежным саваном-покрывалом?

Те немногие, кто решаются на этот шаг, становятся зимними туристами, по мнению большинства непосвящённых, самыми окаянными из всех идиотов, таскающих рюкзаки. Они тянут свой крест через метель, здесь и сейчас, и пути назад у них нет: тёплый дом и ванная комната находятся за сотни и тысячи миль отсюда. Зато им открыта Жизнь до такой степени раздетая, что смотреть на неё больно от восхищения, и даже немного неловко. Днём она снимает паранджу и светит единственным глазом, но свет этот божественный и настолько яркий, что требуются тёмные очки (не то не дай Бог чего-нибудь лишнего разглядишь, и тебя в наказание ослепят), а ночью, я извиняюсь, иногда показывает совершенно сокровенные места свои тем немногим, кто достоин её видеть нагой. А достойные - это те, кому не спится, и кто в 3 часа ночи вышел по малому делу или просто услышал Зов. И вот он, завороженный, смотрит на небо, забыв даже снять штаны, хотя именно к тому и призывает его распутница Жизнь, стриптизёрша, когда срывает с себя последние одежды, и всё небо мерцает, переливается и танцует причудливый зимний танец, предвестник суровой непогоды. Что ж поделать, за плотскую любовь надо платить......

Часть первая. Уроки Приполярного Урала

А теперь - серьёзное предупреждение. Зимний поход - это как поход на войну: единственная разница состоит в том, что ты на этой войне не ходишь в атаку. В атаку ходят на тебя. И если ты не умеешь защищаться, ты труп (или госпитализирован, раненый). Однако, как известно, понимание приходит с опытом, а чайникам, бывает, везёт: первые два продолжительных зимних похода (в Хибины и в Ловозёры) обернулись для меня увлекательными и совершенно безобидными путешествиями, с пургой наверху скорее в качестве бесплатного аттракциона, с нехилым загаром под яростным полярным солнцем и хорошими, запланированными и пройденными, маршрутами. Час X.. настал на Приполярном Урале. За все ошибки мы на этот раз так или иначе заплатили, хоть и не по полной программе (могло бы быть, безусловно, хуже - для доказательства укажем, что вернулись все живые и никто ничего не отморозил). После этого похода (а также после летнего похода на Плато Путорана) у меня возникло желание предупредить всех, кто намеревается заниматься экстремальным туризмом, о том, что реально их ждёт и с чем придётся так или иначе считаться. Говорят, только дурак учится на своих ошибках. Я бы не был столь категоричен. Я бы сказал грубо: не-мудак учится на своих ошибках, в то время как мудак их повторяет дважды. Мудак полный, неисправимый их повторяет до тех пор, пока они не окажутся фатальными для его судьбы или судьбы его спутников. Мудрец тот, у кого получается учиться на чужих ошибках. Будьте же мудрецами, ибо уроки нашего похода лучше усвоить теоретически! После нравоучений вас ждёт награда: весёлый рассказ про наш поход на Урал, и про возвращение с него. Кто предпочитает быть мудаком либо не намеревается ходить в экстремальные походы - может сразу переходить ко второй части.

Урок 1: Подготовка снаряжения

- это тот пункт, на который необходимо обратить первейшее внимание. Кто-то скажет: эка невидаль, вот открывают Америку. Разумеется, перед любым серьёзным походом надо готовить и проверять снарягу. Но нет! - я настаиваю, что именно в лыжном походе недооценка важности этого пункта может повлечь катастрофу. В самом деле, если ты не проверил свою герму и она течёт - ну, в конце концов - твои трудности, будь мокрым. Если твой каяк сломался из-за домашнего недосмотра - починишь, народ может подождать. Всё это плохо, но для сравнения представьте себе следующее: у некоего товарища ломаются крепления. Вокруг ни деревца, температура -20 и ветер 20 метров в секунду, завывает, гнёт тебя к земле. Идти товарищ, разумеется, не может. Чинить что-либо при таких условиях крайне затруднительно, а ждать, пока идёт ремонт - вообще врагу не пожелаешь. Вдобавок холод сковывает мысли, человек перестаёт нормально соображать и не способен принять правильное решение, даже если оно существует. Результат - помороженные конечности, экстремальный спуск вниз или иные ещё более негативные последствия, плюс к тому раздражение и обида, невольно появляющиеся в адрес товарища горе-туриста. Замечу также, что в продолжительном походе каждое локальное замерзание имеет последействие - см. Урок .3 ("холодовая усталость"). Чтобы избежать или минимизировать вероятность поломки на переходе, я считаю совершенно необходимым перед походом осуществить 3-4-дневный тренировочный выход НА ТЕХ ЛЫЖАХ, КОТОРЫЕ БЕР.ТЕ В ПОХОД, с участием всех тех, кто собирается идти, с целью всё опробовать и отрегулировать. Виктор, например, ходил в феврале на бескидах в тренировочный поход, и там у него всё время всё не работало и ломалось. Он там этим всех заебал, но зато вся его снаряга к Уралу была в отличном состоянии, и главный поход он, новичок, прошёл на славу. Лёша Захаров, напротив, ни черта опять не опробовал (как и год назад), и результат налицо (см. дневник похода).

Урок 2: Физическая подготовка участников

Вроде, хождение на бескидах и хождение на беговых лыжах - две большие разницы. Тем не менее, почему-то существует внушительная корреляция между теми, кто ходит в походы зимой и теми, кто ходит с группой Дмитриева или один каждую субботу (или воскресенье) на значительные расстояния. Более того, самые сильные и быстроходные группы на маршрутах Хибин и Урала составлены из фаворитов "сотки" - марафонского пробега на 100 км за один день. Не думайте, что если вы хорошо ходите пешком и в летние походы в горы, то у вас получится ходить в зимние походы той же категорийности. Бескиды хоть и медленные, хоть и деревянные, хоть и широкие и с тросиковыми креплениями, но всё же - лыжи. И умение ходить на бескидах во многом отражает ваше умение ходить на лыжах. Именно ходить, а не бегать, скажем, 20 или 30 километров на скорость. Спринтерское искусство вам не поможет; недостаточно (хоть и необходимо) также умение быстро и долго идти по лыжне. Вы должны уметь тропить. Вот почему так важно тренироваться - ходить либо одному по нехоженным лесам, либо в группе Дмитриева в первых рядах. (Последнее в меньшей степени относится к девушкам - им, кроме Тани Воробьёвой, тропить в походе вряд ли придётся.) Я бы ввёл следующий норматив: все, кто идут в серьёзный лыжный поход зимой, должны быть способны пройти 60-70 километров за один день по лыжне среднего качества без надрыва, за разумное время (9 ходовых часов). Помимо этого, как минимум 5-6 человек в таком походе должны иметь тропёжный опыт порядка 70-100 километров на рыло за прошедший сезон. Ни один, ни другой нормативы не были выполнены нашей группой, и опять-таки: результат налицо.

Кроме того, замечу, что физическая форма поможет не создавать группе проблем в том случае, если вы, не дай Господь, заболеете. Для того, кто идёт на грани своих возможностей, и заболеть легче, и в состоянии болезни идти почти нереально: их приходится разгружать, отчего другие несут неимоверный вес, а это в свою очередь подрывает их иммунитет против болезни. Возникает цепная реакция. В нашем походе переболели в той или иной степени 6 человек из 10.

Урок 3: Холодовая усталость

Это - булыжник в мой огород. Морж хуев, я уже несколько зим подряд кидаю понты, расхаживая в одной курточке при -20, объясняя, что у меня с природой "особая связь", и что я не мёрзну, ибо постиг эту связь. При этом, конечно же, ежедневно я возвращаюсь в тёплый дом, ложусь в тёплую постель спать, а если и был в походе долго, так то были тёплые и дружелюбные Хибины. В этом году мне показали такую кузькину мать, что я, пожалуй, на век запомню.

Дело в том, что холод в организме накапливается. Да, действительно, если вы проводите на природе много времени в году, вы начинаете саморегулироваться, ваши холодовые рецепторы чутки и в нужные моменты очередная порция сливочного масла и шоколада оперативно перерабатывается в тепло. Но представьте, что холод вокруг неизбывен! Никакого шоколада не хватит, чтобы его компенсировать, если вы в одном поларе+свитере боретесь с ураганным ветром при -10,-15 больше недели подряд! Вот и вышло так, что первые дни я дивился: зачем людям нужна пуховка или синтепоновая куртка? (Тем более, вначале было тепло - см. дневник похода.) Неделей спустя я молил Бога, чтобы самых сокровенных запасов тепла и подогрева всё-таки хватило ещё на пару дней, чтобы дожить, дожить в любом состоянии, но не замёрзнуть насмерть, до поезда. (Мне в этом очень помог спирт.) Начиная с шапкоснимательства, я заканчивал поход, будучи перманентно сжатым в комок, защищая свою обветшалую крепость от натиска жестокой орды - ветра и мороза. Каждое новое замерзание в таком состоянии не проходит даром, и не закаляет тебя, а напротив наносит очередной удар по защитному слою, отчего в дальнейшем становится всё холоднее и холоднее при тех же температурах и в той же одежде. Явление это носит название холодовой усталости, и её первый признак - нужно больше сна. У меня ещё и спальник был никудышный, поэтому по ночам я не реставрировался. Добавлю, что, кажется, способность противостоять холоду уменьшается с ростом слоя пота, когда долго не моешься. Поэтому если увидете баню и будет время, помойтесь на маршруте, не пожалеете! И обязательно запасайтесь тёплой курткой и тёплым спальником на ночь, даже если вы всем моржам морж(ёвый)!

Урок 4: Оттепель, подлип

Как вы думаете, что может быть хуже, чем -20 с ветром в зимнем походе? Оказывается, таки есть нечто похуже. Это - оттепель. На деле достаточно -2 со свежим снегом. Сверху люди начинают намокать, и, как правило, к концу дня мокрые все чуть ли не насквозь. А снизу люди прилипают. Идти с подлипом в несколько раз сложнее, и при отсутствии, опять-таки, физической формы скорость падает вдвое. Результат: задние взмокают от пота, передние их ждут по полчаса на каждом привале и промерзают до мозга костей. Есть, конечно, разные там серебрянки, парафины и прочее, но на деле 1-2 человека всё равно липнут и тормозят группу. Вечером все, дрожа, льнут к костру и жаждут водки.

Но даже не это самое страшное. Страшнее нет, когда вслед за оттепелью ударяет серьёзный мороз. Когда закоченелыми, одервенелыми руками вы пытаетесь расстегнуть молнию и влезть в смёрзшийся ком дерьма, только два дня назад бывший вашим собственным рюкзаком. Когда утром вы натягиваете заледенелые турботинки, и своим теплом оттаиваете и высушиваете нижнюю и верхнюю одежду. Нужно обладать воистину звериной волей и любовью к жизни, чтобы при этом весело насвистывать частушки про Киевский Вокзал, однако я вполне могу похвастаться этим качеством! :-)))) 100-крат произнесённое слово ХУЙ, как правило, выполнит за вас 3/4 всей работы.

Однако совет я вам дам такой: берегите всё от намокания. Это сложно, лень и т.п., но это - единственный способ борьбы с оттепелью. Имейте подбахильники (не будьте таким мудаком как я, который из-за их отсутствия почти сразу и на весь поход насквозь промочил турботы). Имейте плащ от дождя, и достаточно места в палатке для упрятывания рюкзака по ночам. Или - ходите в феврале, и на Полярный Урал - тогда оттепели не будет (но будет -40 + ураганы и пурга). Оттепель - это то, от чего, в общем, никто не застрахован, и я смело скажу, что это - самое страшное из "заурядных неурядиц", которые подстерегают группу на маршруте зимой.

Урок 5: печка, простуда, температурный режим, витамины......

Некоторые новички берут себе за правило идти под рюкзаком в тёплой куртке, до тех пор, пока не вымокнут от пота насквозь. Вымокнув, они на привале куртку снимают - фу, жарко! (Раньше, до привала, останавливаться лень - а тут как раз.) Посидев, они серьёзно замерзают, и перед выходом снова напяливают куртку на себя. Вы догадываетесь, что расплата, как правило, не заставляет себя ждать: проходит два дня, и эти горе-туристы уже кашляют, а то и вообще слегают с температурой. Замечу здесь назидательно: болезнь в зимнем походе - не чета болезни в летнем! В зимнем походе очень непросто выздороветь (правда, и заболеть тоже сложнее - микробов меньше). Больной организм плохо переносит перманентно низкую температуру окружающей среды, и, как правило, заболев, человек так и ходит на грани болезни вплоть до поезда - кашляет, то и дело снова температурит. А у нас, к тому же, не было централизованно взятых витаминов, которые сильно помогают мобилизовать силы во время болезни. Слава Богу, витамины взяли в качестве личной инициативы два человека - и ими кормили больных. Словом, не забудьте: на переходе надо, чтобы было скорее прохладно, и ни в коем случае не потеть, а на привале - одевайте куртку!

Довольно сложный и противоречивый вопрос: ходить с печкой или без печки, и с костром или без костра (то есть, с примусом/газовой горелкой). Есть ряд аргументов "за" и "против" источников тепла. Приведу их, не решаясь оказывать давление на ваш выбор - вне сомнения, есть приверженцы всех четырёх возможных комбинаций стилей.

Плюсы печки:
- можно (и нужно) есть внутри палатки, в тепле;
- за ночь можно просушить бахилы, ботинки, носки и другое;
- ежедневная порция тепла, как если бы поход был просто десятком последовательных ежедневных воскресных пригородных выходов;
- возможность утром собираться в тепле.
Минусы печки:
- неравномерный температурный режим. Зазевались, дров нет - и вот уже внутри палатки температура как снаружи, а за 10 минут до этого и через 30 минут после может быть внутри, скажем, +20. Это сильно способствует заболеваниям участников, как мне кажется;
- либо надо по очереди за ней следить - тогда ты спишь меньше и более беспокойно: например, с 21 по 2 утра, и с 3:30 по 5 утра - нерадостная перспектива, не правда ли?, либо печка горит всю ночь сама (Да! такая печка существует - её изобрёл и берёт с собой Юра Егоров), но наличие бункера, опять-таки, приводит к серьёзным температурным колебаниям в течение ночи;
- ко множеству походных геморроев добавляется поиск и заготовка на всю ночь хороших, сухих дров. На это уходит где-то 3-4 человекочаса при самом оптимальном способе их заготовки.
- на сбор печки уходит даже у нашего Юры, съевшего на этом собаку, не менее часа, а если с бункером, то - полтора. Всё это время нет возможности нормально греться, а все вещи давно собраны. Эти полтора часа - самое ужасное время суток, и зачастую, опять-таки, они являются причиной заболевания участников.

Плюсы костра:
- создаётся ощущение похода, можно петь под гитару, если не очень холодно;
- можно по-человечески и быстро изготовить еду.
Минусы костра:
- дым костра крайне едкий именно зимой. Не берусь объяснить причину, но это как-то связано с тем, что зимой все дрова - заледенелые. Если вы - любитель погреться у костра, то у вас вскоре начнёт регулярно болеть голова. Я не советую греться у костра, но всё равно тот, кто готовит (то есть, Саша Тонис, как правило) вынужден дышать этим дерьмом;
- хорошие дрова не всегда можно раздобыть. От плохих толку мало, а вреда ещё больше. Куча геморроя с натягиванием сетки, либо с укладыванием помоста.
- утреннее торможение, потому что не хочется отходить от костра. Вечернее сачкование лиц, не хотящих работать, а любящих вместо этого погреться.
Замечу, что тепло костра неравномерное, поэтому тоже способствует болезням.
- Если ходить с костром, необходимо продумать и опробовать перед выездом систему тросиков и крючков. У нас была совершенно отвратительное хуегарное сплетение каких-то проволочек и хуёчков, и кончилось всё однажды проливанием полной кастрюли геркулеса в костёр. Более того, никто и слова нехорошего не сказал в адрес повара, ибо абсолютно всем было очевидно, что виновато это гавно под названием тросик с крючками (как нелепый хуй с обветшалыми яйцами).

Урок 6: Ходить без девушек _специфично_.

Я не решусь поведать вам, до какого скотинского состояния опустились в этом походе некоторые из участников, и, разумеется, в первую очередь - ваш покорный слуга. Но, видимо, даже не это - главное. Дело в том, что для некоторых мужчин присутствие девушек подстёгивает их: надо "собраться, подтянутся, блеснуть мудями", ведь девушки смотрят! Словом, вы понимаете, к чему я клоню: бывает так, что в отсутствие девушек мужики их "заменяют" в самом худшем смысле слова: начинают вести себя как бабы - расслабляться, жаловаться и т.п.

Урок 7: Если вы уже что-то отморозили....

Единственная ошибка, которую мы не совершили (и то потому, что единственный человек, имевший шанс её совершить, слишком хорошо знаком с техникой безопасности - это я), состоит в неграмотном отогреве отмороженных конечностей. Помните, что поднесение отмороженных конечностей к костру (даже просто резкое перемещение в тепло) приводит к их немедленному отмиранию, и затем - необходимости ампутировать. Надо, напротив, отогревать их теплом своего тела, медленно, постепенно, укутав во всё, что есть под рукой и убрав в относительно холодное место. При таких условиях, как объясняет мой друг Сергей Коковин, даже конечность, имевшая температуру -25 имеет шанс полностью восстановиться.

Ещё пара технических моментов:

1. Лишний вес и лишние вещи. Этот вопрос является первостепенным для летних пеше-водных вылазок, но и зимой играет не последнюю роль. Брать ли гитару? Крышки от канов? Тяжёлые топоры? Трижды подумайте, прежде чем это делать. Если группа сильная и проверенная, дружная и сплочённая, то вполне можно всё это взять, гитару носить по очереди, и т.п. Но в наш поход, я считаю, гитару не надо было брать. И так проблем хватало. Ещё есть тонкий момент: включать или не включать личные вещи в набор тех, вес которых делиться между мужиками поровну (или, по обстоятельствам, в соответствии с каким-либо другим законом).

2. Специфика региона. Обидно, когда трёхдневный ураган не пустил вас ни на один перевал, а на Урале это - сплошь и рядом случается. Поэтому, идя на Приполярный Урал, надо иметь реально много времени. Забейте на свою работу, по крайней мере на три недели (либо обеспечьте заброску на буранах прямо в горы - это возможно, мы списали координаты. Правда, в этом случае придётся примириться с оплатой пребывания в заповеднике!).

Часть вторая . Приполярный Урал, дневник похода.

Сроки ходовой части: 11-23 марта 2001 года

Участники похода

Командир: Андрей Коротаев. Под его руководством я хожу уже третий раз. Как руководитель, пожалуй, недостатков практически не имеет. У меня, по крайней мере, к его руководству претензий нет. 42 года, холост.

Медик: Алексей Захаров, 24 года, холост. Ключевые слова: кофлаки, разъебать, тормозить, сачковать, чайник. Зато очень добрый и чуткий, обид не помнит, сразу замечает, когда кто-то приболел. Лечит какой-то хуйнёй, впрочем. Характер пока не сформировался, но вполне возможно, что из него ещё получится сильный турист.

Штурман: Саша Тонис, 27 лет, холост. Атрофировано чувство голода, гипертрофирована (законная, впрочем) нелюбовь к позднему передвижению и вообще к позднему бодрствованию. Самый отпетый жаворонок из известных мне людей. Мой лучший друг и одноклассник по школе .57, ходим вместе уже 14-й год! Прекрасно готовит еду, почти всегда был поваром.

Новичок: Витя Пржиялковский, 18 лет, холост. Очень сильный, терпеливый и выносливый. Испытание выдержал, даже не заметив оного, на 5+. Мудак, хуй и алкоголик. Тем не менее, верный и преданный товарищ - в разведку с ним пойду не задумываясь (особенно, если возьмём по 500 на брата, как обычно!).

Юра Егоров, 6* лет, печник и гарант благополучия в походе. Один из двух женатых во всей банде. Походный стаж - почти полвека. Если моя звериная интуиция всё-таки отказывает, я прошу совета у Юры.

Завхоз: Игорь Лазарев, 33 года, не женат. Весёлый, никогда не унывает, даже если болен. Характер неконфликтный, лёгкий. Проболел полпохода, если не больше.

Толя Воронцов, 4* лет, женат, много детей. Ходит давно, сильный, выносливый. Ходил с нами и в Хибины, и в Ловозёры. Иногда скажет нечто такое, что ясно: этому человеку ещё нет и 20-ти!

Дима Абраменко, 38 лет, не женат. Тропит как лось, шёл не на Бескидах, а на "Лесных - Новгород", почти всё время впереди, с тяжёлым рюкзаком. Характер довольно стрёмный, суровый. С напрягом вписался в нашу компанию "взрослых детей", однако если бы не он, мы могли бы серьёзно застрять и поморозиться - в критических ситуациях он незаменим! И взял на себя геморрой с доставкой в Москву наших многочисленных лыж и прочего дерьма, когда мы отправились путешествовать (см. часть третья).

Лёша Чекасин, 22 года, "новичок" - пишу в кавычках, ибо он новичок лишь формально. Фактически в походе он настолько на своём месте, что кажется, что он в лесу родился! Неудивительно, что по профессии он - лесник. Всегда был готов к экстремальностям типа после ужина ещё поколоть и попилить дрова, когда на печку не хватает, а все пьяны, или же докипятить чай при -15 с ураганным ветром, в то время как остальные уже весело пиздят в палатке. Он и Юра Егоров были единственные, кто взяли в поход витамины.

И, наконец, завхоз .2 - Лёша Савватеев, ваш покорный слуга. Холост, 27 лет. Комментарии?

Теперь - собственно дневник.

До Урала

На Киевском рынке есть такое интересное место - открыл его для меня Виктор - где задарма продают разные малёк просроченные, помятые и т.п. продукты. Мы там закупили половину нашей раскладки, и вдобавок взяли в поезд..... ящик пива! Плюс чипсов хуеву гору под закусон. Всё это хозяйство совершило переход сначало в МЦНМО (Виктор), потом - ко мне (я), и наконец мы вдвоём с Витей притащили его на вокзал, вызвав заметное оживление среди участников. Выяснилось, что и водочки в поезд взято немало, не считая 5.5 литров спирта на поход, так что поездка обещала быть удачной (как и всегда!).

В нашем вагоне нас ждал курьёз: в один вагон (номер 0) засадили людей с билетами в вагоны 0,1,2. Билеты, конечно, дублировались и тредублировались, вызывая разборки местного значения. Саша Тонис залёг, однако, спать на третью полочку, и мы стали успокаивать проводниц - чтобы они не обижались на несознательных пассажиров, ругавших их за этот бардак и не понимавших, что истинным виновником происходящего является курс, взятый МПС и вообще властями на всеобщую мажоризацию и выживанию со света тех изгоев, что берут плацкартные билеты вместо купейных, как подобает важным и напыщенным россиянам вставшего на ноги и на дыбы "среднего класса". Ладно, чёрт с ними, не о них речь. Лично меня радовало происходящее - ибо ясно, что средь подобного содома и гоморра пить и нажираться можно до произвольной стадии - не высадят, рука не подымется. Я сразу же угостил проводниц пивом, и мы немного поразвлекали их гитарой.

10 марта. Поезд

Весь день едем, пьём и жрём. Проезжаем довлатовские места - Иоссер и пр., где он служил охранником в зонах. Как-никак именно здесь мчится поезд Воркута - Ленинград! Вокруг царит республика Коми, с её причудливыми Уджалан Кад ("часы работы") и явным оттенком дружелюбного и миролюбивого Севера. Пожалуй, от Карелии она таки отличается, хотя бы тем, что большинство станций являются откровенными пост-лагерными поселениями. А так - всё похоже на Мурманскую дорогу, разве что более запущенную (без электрификации на более чем половине дороги), однако поезд здесь почему-то идёт быстрее: до Печоры 1900 километров, выехали в 21:30, а прибыли на место в 5 утра. Под занавес поезда, говаривают, я устроил сольный концерт в своём стиле - но ни подтвердить, ни опровергнуть это утверждение, боюсь, не смогу.... С нами всю дорогу ехал очень интересный попутчик - в прошлом полярный лётчик, сейчас живёт в Печоре.

11 марта. Заброска

До села Приуральское, где начинается собственно маршрут, ехать около 80 километров. Автобус ходит во вторник, четверг и субботу. Мы там оказались, увы, в воскресенье. Упустив возможность сразу уехать за 120 рублей с носа, мы пошли на автостанцию, и заказали специальный рейс. Вышло, однако, по 170 рублей на брата. Кто-то удивлялся, Дима бухтел, я предложил забить на это: в самом деле, чего экономить, когда отдыхать едем? Была б моя воля, сразу бы и уехали за те деньги, которые предлагали бомбёжники.

За бортом, кстати, около -18, а до этого, говорят, целый месяц было под 30. Но - стремительно теплеет. Солнце греет, автобус несётся над пейзажами довольно странного вида, нехарактерными для Карелии и Кольского. Снега завались, около полутора-двух метров в глубину (как выяснилось позже). Доминирует лиственница, есть ёлки, редко попадается кедр. Гор не видать.

Ну вот - ура! - мы встаём на лыжи. Прохладно, дует ветерок. Мы переходим широченную реку Печору. Лыжня с обоих сторон покрывается жёлтым налётом, радостный, детский мат оглашает окрестности. На том берегу - первый перекус. Дежурят завхозы (я и Игорь). Дежурство на перекусе заключается в том, чтобы успеть всё что надо разложить до того момента, когда руки окончательно закоченеют. Солнце, и ничто не предвещает надвигающейся непогоды (и даже я её не вполне уловил - похмелье препятствует моим свойствам "живого барометра").

После перекуса отыскиваем подобие лыжни в нужном направлении. Уже намечается дифференциация группы на "сильнейших" и тех, кто идут сзади. Дифференциация значительно увеличивается во время подъёма на крутой берег ручья. Я с беспокойством подмечаю, что народ совершенно расхлябан - не все тренировались в Москве. Захаров уже успел разъебать крепления на тех лыжах, которые ему одолжили. Оказалось, ему они показались твёрдыми, и он поленился в Москве переставлять свои супер-крепления, сделанные в кабинете труда (примечание: дедушка Вити разрешил нам прийти в школу, где он работает учителем труда, и под его руководством Витя, Зах и я сделали крепления, годные для наших 47-го размера ног). Что ж, придётся это делать в походе, приютясь у костра...... А пока что он как медведь с рычанием и с лыжами и палками в руках берёт 40-градусный склон. Наст его не держит. Остальные - кто на чём. Я, например, штурмую склон прямо в лыжах! Но подобная акробатика приходит только с опытом, и никому больше не даётся. Впрочем, остальных наст выдерживает, а тут мы уже и встаём на ночь.

Выпить шеф в первый день не разрешил. В эту же ночь нам приоткрылось небо, и немного посалютовало откуда-то с востока, довольно туманно, но всё же это было Полярное Сияние. Мы обратили внимание на значительный сдвиг времени дня: время здесь московское, но астрономически отличается от него на добрых полтора часа. Поэтому в 5 утра уже светло, а в 5 вечера, напротив, темнеет. Мы соглашаемся с режимом спанья с 21 по 5, на радость мне и особенно Саше. Я тайком делаю спасительный глоток спирта (непогода, очевидно, уже где-то на подходе) и отрубаюсь.

12 марта. Тропить - не ящики возить,

но за нас это уже сделала предыдущая группа. Следы её волокуши выделяются всё более чётко - видно, догоняем. Но они-то тропят, так что это не удивительно, а вот наша группа идёт неважнецки, растягивается, последние совершенно не догоняют первых, а первые замерзают, поджидая на привалах. Греемся, рассказывая друг другу разную похабщину. Захаров всё время ебётся то с креплениями, то с тросиками, то со своими кофлаками - это ужасающие жёлтые ботинки, за безумные деньги купленные им ещё в Америке. То, что они являются гавном, стало ясно ещё в том году в Ловозёрах, но факт, очевидно, является достоверным лишь после повторной проверки - так, наверное, полагал Лёша, взяв их в этот поход. На каждом привале 9 пар глаз сочувствовали, порицали, созерцали, торопили, сверлили бедного Лёшу, пока он чертыхаясь и матерясь изобретал (вместе с Юрой) всё новые и новые костыли для своей хромой снаряги. В процессе этих пиздостраданий он совершенно наплевал на температурный режим, снимая и одевая куртку почти в противофазе тому, как это делается по науке.

13 марта. Первый поперхнулся....

и здоровых осталось 9. Заболел Лёша Захаров. Случилось это во время перекуса. Точнее, он понял, что у него температура - потому что есть не хотел. Следует отметить, что с самого утра мы готовились к подлипу, смазывали лыжи кто чем может, но у большинства из нас подлип всё же был. И шёл мокрый снег, сволочь. Лёша промок и вымотался. К тому же, первую ночь, к слову сказать, довольно холодную, он ночевал в неотопляемой палатке. Мы его разгрузили, и он поплёлся в конце, вместе с Игорем, у которого вообще ни черта не клеилось и лыжи не скользили совершенно. Наконец, шеф плюнул на наши амбициозные намерения хоть сегодня подойти вплотную к перевалу Аранец, и с очередного привала послал Сашу Тониса и Виктора вперёд ставить лагерь. Они пробежали немало, и свернули в лес. Как истинные партизаны, они замели все следы: ни стрелочки, ни палочки на месте поворота не оставили. Это стоило Диме лишних 1.5 километров в обе стороны, и Толе по 0.7 км. Но это, конечно, пустяки - последние всё равно пришли куда позднее. С шефом что-то не ладится, замечаю я, он тоже стал отставать. Запахло жареным. Я настоял на выпивании значительного количества алкоголя. Сам налегаю особенно, но и Витя не отстаёт - он всегда на посту.

14 марта. Днёвка,

потому что Лёша Захаров серьёзно разболелся. Чтобы не сидеть на месте, семь человек (все кроме Лёши, Игоря и Юры) бегут налегке в сторону перевала Аранец. Лыжня, оставленная предыдущей группой, очень явственная и свежая - совершенно очевидно, что вскоре состоится встреча. Опускаю грязные намёки на то, что могут сделать 10 мужиков (теперь, правда, уже 7) с гипотетическими девушками из той группы. Через километр слышен громкий крик "Ура!!" (или, может, "Хуй" - не расслышать уже..), означающий, что наконец-то из-за упрямого хмурого тумана выплыли Горы. (А вовсе не то, что долгожданные девушки показались из-за горизонта!) Ведь до этого хмарь висела и висела, и едва ли на 100 метров можно было разглядеть окрестности, не говоря уже о горах. Горы, как потом оказалось, были видны только "ниже щиколоток", но всё равно это были уже горы! Все приободрились. А через 500 метров мы нагрянули на бивак той группы. 5 человек, из них 2 женщины! (.. у Васи Векшина три сестрёнки остались, а бандиты жируют), все из Нижнего Новгорода. Намереваются брать Саблю. По утрам непозволительно долго спят - теряют по 2 часа светлого времени, ибо не вставать же раньше семи! (подобный абсурд - не редкость для туристов, совиная зараза в их среде даёт угрожающие метастазы).

Поблагодарили их за лыжню, и пошли тропить. Без рюкзаков это делается быстро и легко. И всё равно, мы вчетвером (Дима, Витя, Саша и я) убегаем от последних трёх, хоть они идут уже по лыжне. Тренировочки, батенька, кое-кому не хватает! Вскоре вокруг смыкаются горы - скалы нависают над нами, выглянуло солнышко, идём вверх по ручью в ущелье. Красота! На перекус забираемся на уютную полочку под берёзкой. Ждём остальных.

После обеда Толя и Лёша Чекасин идут назад, забрав у нас наш общий рюкзак. Андрей присоединяется к нам, мы тропим дальше. В этот день мы не дошли до перевала километра 3. К вечеру облака рассеялись, и великолепная Сабля и весь Саблинский Хребет предстал нашему взору. Мы осознали, что мы в горах! Горы это тоже осознали, ибо по их склонам ещё долго раскатывались наши матерные вопли восторга. На обратном пути шеф скис и отстал, а мы повстречали группу из Тольятти, идущую нам на встречу, тоже с планами залезть на Саблю, как и у нижегородцев. И - поверите ли, в группе тоже 10 человек и все - мужики! Вот ведь какая судьба, удивительно злая судьба...

15 марта

Захаров вроде здоров. Я умоляю всех собраться с силами, ведь если мы и сегодня не берём перевал, то пиши пропало - придётся возвращаться той же дорогой назад. Выписываю побольше еды и вкусностей, шоколад, чтобы шли полегче. Обедаем там же, где и вчера. Игорь Лазарев заболевает, у него температура. Разгружаем. Он отстаёт. Ждём. Делаем разведку вперёд - и вот сюрприз, лыжня проложена дальше того места, где мы вчера остановились! Мой взгляд давно уже подметил, что мы идём по лыжне, оставленной не 10-ю человеками, а скорее 20-ю, так что меня это не удивляет. Но вот то, что группа Тольятинцев пошла не на Саблю, а на наш Аранец - это настоящая удача! На эмоциональном подъёме переваливаем. Игорь мужественно терпит, идёт с температурой. Скатываемся вниз. Похоже, Андрей тоже болен - еле идёт, уже придя на место стоянки, ждём его минут 40. Встаём на берегу реки Седью. Валим невероятного размера сушину. Я говорю: гигантомания, но Захаров настаивает - и хорошо, потому что, хоть и потрахавшись около часа, получаем дрова на всё про всё. Возник спор, сосна это или лиственница. Я говорю: очевидно, сосна. Лёша Чекасин: нет, лиственница. Я, мудак, нашёл с кем спорить: с лесником! Конечно, он был прав. Но не судите строго: я тогда ещё не знал, что он - лесник.

16 марта

Игорю полегче. Говорит: идём. Опять теплеет, дело к подлипу. Днём догоняем группу Тольяттинцев, уходящих с обеда. Горячо благодарим за лыжню. Я узнаю в одном из них человека, с которым виделся на Груше-2000. Болтаем, выяснили, что они отменили восхождение на Саблю - погода не катит, очень лавиноопасно (за пару дней выпало чуть не 40 сантиметров свежего снега). Подлипает. Задних не видать. Когда они подходят, становится ясно, что группа в состоянии разпада боевого духа. Лёша Чекасин чувствует себя явно неважно, но терпит. А вот Лёша Захаров опять заболел, и не на шутку: лихорадит, страшный кашель и температура. Просит полный термос чая. Гавно вопрос. Проходим один переход, и встаём на ночь. Место продувается. Холодает, дует северный ветер. Зах забирается в палатку и жалобным голосом просит принести ему в спальник чаю и всю еду, полагающуюся на ужин. Отказать такой просьбе, конечно, невозможно, и добрый Толя весь вечер ухаживает за больным.

Ночью гаснет печка. Я вечером принял немало, и, ложась спать, умял под собой снег так, что вышла яма. В эту яму стёк ледяной воздух, и утром я просыпаюсь с ощущением, что мне настал пиздец. От одной этой мысли я прихожу в такой ужас, что пиздец предпочитает повременить: ведь если слягу ещё и я, то останется 3 человека, могущие нести вещи больных и увечных. 3 человека, и будет на них приходиться по 50 килограмм..... Усилием воли я внушаю себе, что здоров и нисколечки не замёрз этой ночью.

17 марта

Опять вынужденная днёвка - Лёша Захаров находится в состоянии готовальни, Игорь недалёк от него, шеф вымотался и тоже слегка болен. За бортом 20 мороза. Однако ветра нет, и кажется, что тепло. Но только не мне. У меня после завтрака, я это явственно чувствую, поднимается температура. Тем не менее, на сегодня намечено восхождение. И пусть все напасти обрушатся на меня одновременно, но это (очевидно, единственное в походе) восхождение я не пропущу. Температура невысока, думаю я, где-то 37.5, не выше (градусника в аптечке нет, проверить нельзя). И я присоединяюсь к группе штурмовиков. Идут Дима, Саша, Витя, Толя и я - так называемая "сильнейшая часть группы", как её перманентно именует Коротаев.

Сначала вроде всё ничего, но через час я начинаю сачковать в смысле тропёжки. Идти тяжело, но надо. По пути наверх Толя замечает странные дыры в снегу с оплавленными краями. Одна из них появляется под лыжами Виктора, но он успевает не упасть туда. На обратном пути её края уже тоже оплавлены. Думаю, вы догадались - это берлоги. Мы же в тот момент ни о чём не подозревали (собственно, Толя нам сообщил о своём открытии на обратном пути).

Впереди начинается крутой склон. Надеваем кошки. Увы, ни на меня, ни на Виктора они не налезают. После длительных пиздостраданий и активной помощи Димы кошки налезают на ботинки без бахил. Меня откровенно колбасит. Я молчу, но "шило в жопе не утаишь" - и по пути наверх я отстаю. Пульс около 200. Температура сильно подскочила, судя по всему. Мне плохо. Кружится голова, и хочется домой. Я прошу: мама, роди меня обратно, там было так тепло. Мама, если и слышит, ничем помочь не может, ибо она слишком далеко..... Меня дразнят: "Позор алкашам и тунеядцам!" Я отговариваюсь тем, что болит живот (в принципе, это тоже правда, хоть и 10% правды). Доползаю до вершины хребта на полусогнутых, но всё-таки доползаю. Вид, открывшийся мне, и нам всем, служит наградой и оправданием за всё. Приполярный Урал как на ладони. Прибор утверждает, что наша высота 1150. Вершина Сабли красуется в двух километрах от нас (и над нами), не более. Народная, Манарага, все три Колокольни, множество хребтов распростёрлись перед нашим взором. И всё это совпало с единственным солнечным днём, с проблеском истины в стане нескончаемой уральской непогоды!

На спуске случилась интересная история. Мы вчетвером слегка опередили Виктора (я уже более-менее пришёл в себя, а на спуске Витя пока не силён), и Толя нам стал показывать издалека, прижимая палец к губам, медвежьи и барсучьи берлоги. Мы с опаской глядели, обходя стороной. То место, куда чуть не провалился Виктор, явно дышало изнутри, ибо за время восхождения края оплавились. Дыра была внушительная. "Съёбываем" - коротко, но тихо суммирует Дима. "А как же Витя?" - интересуемся мы. "Ну не идиот же он, поймёт, наверное, что надо обойти!" Ну ОК, отходим, однако в 100 метрах я притормаживаю, жду Виктора. Остальные тоже наблюдают за ним. И что вы думаете? Наш ненаглядный проявляет к норе явный интерес. Подходит. Заглядывает. Этого ему мало. Он начинает туда тыкать лыжной палкой! Тут я уже плюю на звуковую безопасность, и изо всех сил кричу: "ПИДАРАС!!!!! Уйди от медвежьей берлоги!!!!!!" Витя издаёт какой-то невнятный булькающий звук, и обнаруживает такую прыть, как будто он всю свою жизнь до этого только и делал, что тренировался в скоростном спуске на Бескидах по волнистому сильнорефлёному фирну....... Слава Богу, медведь видел во сне нечто особенно приятное, и тёплый завтрак в лице Виктора и нас остальных его не прельстил.

Дальше мы встретили прогуливавшихся Юру, Лёшу и Игоря, пришедшего малёк в себя. Они наблюдали окрестности в подзорную трубу. Народ остался с ними, и потом ещё погулял часика полтора по окрестным холмам, однако я вновь почувствовал, что температура поднимается (внутри; снаружи, наоборот, активно падает), да и ноги что-то давно уже полностью отсутствуют как ощутимый и функциональный орган (снег набился на спуске, заполонив все щели, а обледенелые бахилы не налезли на ботинки - это вам тоже урок, господа: бахилы не должны быть впритык!), и быстро пошёл в лагерь. Опускаю подробности научного отогрева ног - они описаны в предыдущей части повествования. На определённом этапе ключевым моментом является приём внутрь 200 грамм горячего пунша - напитка концентрации 57% с температурой 57 градусов цельсия. Его мне принёс прямо "в постель" добрый доктор Лёша Захаров, который наконец выздоровел, и более в течение похода по крайней мере уже не температурил.

18 марта

Кошмарный ветрило, температура около -15. Стараемся собраться быстро, но это нереально - печка. Разводим офигенный костёр, но вскоре становится ясно, что им мы убьём берёзу, и Лёша Захаров твёрдой рукой швыряет прямо на пламя огроменную глыбу снега, отколов её от построенной стенки. Через пару минут дружной работы костёр похоронен под снежными кирпичами, и берёза спасена. А мы - наоборот. Помёрзнув полтора часа (я отсиделся в яме, оставленной костром, глубиной около двух метров), выходим в направлении горы Сундук. В кои-то веки откровенно больных нет, и мы торопимся: ведь как-никак ещё сандалить больше 100 километров! На обеде Толя сообщает, что ему совсем плохо. Недолго музыка играла.... Разгружаем Толю. Я сачкую, беру только пустой термос. Я-то знаю почему. У меня тоже температура. Тропить не выходит, но всё равно я иду за первыми тремя, которые по очереди тропят - потому что мой лыжный стаж в эту зиму превышает 1000 километров, и ноги и руки передвигаются автоматически. Рвёмся по компасу к реке Вангыр. В общем, почти доходим до неё.

19 марта. Днёвка,

на этот раз из-за Толи. Идти он не может - вид у него кошмарный. Я, напротив, на пути к выздоравлению - мне кажется, Юрины и Лёшины (Чекасина) витамины сильно помогли мобилизоваться. Третья днёвка, и уже запахло жареным, то есть, наоборот - голодом. Садимся с Игорьком, и проводим полную ревизию оставшейся жратвы, переназначаем, кто что несёт. В это время Витя, Дима и Саша бегут на зимовку посмотреть, нет ли там возможности вызвать буран и вывезти больного Толю. Возвращаются очень скоро, и Дима говорит: там нет никого, кроме 10 баб! Мы охуеваем, а он добавляет: ну, натурально, мы их всех отъебали. У нас - челюсть ниже яиц, и я говорю: Саша, скажи честно, это правда, что там 10 баб? А он отвечает: "Скажем так. Всех баб, которые там есть, мы отъебали. Мужиков там нет." Из верности этого утверждения я, как и подобает истинному математику, делаю неизбежный и единственно верный вывод о том, что ни одного живого лица на базе нет. Почему? Да просто потому, что за это время они не то что выебать - разглядеть бы не успели ни одну женщину.

Хохочем. Я варю уху, бросая туда всё подряд. Под уху наливаю всем по 150, и, в общем, остаток днёвки проходит в пьяном свинстве, за исключением самого вечера: Юра берёт в руки гитару, и очень душевно и красиво поёт. Я и не подозревал о том, что Юра играет! Ложимся спать на подъёме, подогревшись ещё малёк.

20 марта

Вчерашние 500 грамм пошли мне напрямую на пользу. Я здоров. Толя тоже жив, может идти, по крайней мере. Но погода просто типа "я тебя умоляю" - 13 мороза + ураган метров 20 в секунду, сканирующий лес, рвущий ветки, подымающий снежную пыль. Юго-восточный ветер. Третий день подряд! Ё-моё, ну и райончик этот Припурал..... Однако не до жиру, а то и мяса не досчитаемся. Надо рвать когти, ведь голодными мы до ЖД не доползём. Опять ебатория со сбором печки, но ничего не поделаешь: любишь греться - люби и мёрзнуть по утрам, так сказать.

Первые, не выдержав, вышли вперёд и сказали, что они по-тихоньку пойдут, оставляя лыжню, но по выходе на болото стало ясно, что эта идея провалилась: идя вторым за Димой с расстоянием в 50 метров, я уже шёл по девственно-чистому полю снега - всё заметает в считанные секунды. Ветер буквально валит с ног; он, слава Богу, строго в спину (ни разу за весь поход ветер не дул нам никуда, кроме спины!), и многострадальная моя спина служит идеальным парусом. Я лечу над болотом, уворачиваясь от фирновых наростов, чтобы не сломать лыжи Димы Шварца. Скорость зашкаливает за 10 в час, и это - при постоянном притормаживании!

Чертыхаясь, заходим за плюгавенькую ёлочку и ждём народ ещё 30 минут в условиях почти что открытого космоса. Пожалуй, мне из всей поездки лучше всего запомнились эти минуты: съёжившись в комок, я "украдкой" наблюдаю из-за своего полу-прикрытия невиданную, грандиозную пьянку-хуянку воздушных стихий, на всём протяжении межхребтового пространства. Противоположный хребет напоминает мне огромный поезд, на который я смотрю сквозь 3 километра снежно-молочной суспензии, увлекаемой в этой чудовищной аэродинамической трубе с юго-востока на северо-запад. Мощь такая, будто летит, распылённая вдребезги и замороженная в пургу, Ниагара. Да, это - Урал, концентрат Российского духа. Смотрите, завидуйте - выйти в это безвоздушное пространство вам слабо! И никаких шансов на то, что это - ненадолго, ведь уже 3 дня подряд работает этой мощнейших в мире насос.

И всё ж таки через 3 часа ветер стих. Это было как чудо чудес! Когда мы нащупали дорогу вдоль реки, и в некоторый момент, поднявшись на локальную горку в 40 метров, смотрели назад, поджидая карабкающихся из последних сил, уставших и измотанных болезнями и холодом наших товарищей по группе, мы вдруг осознали и вкусили эту полную, изумительную тишь, и горы на заднем плане. .б твою мать, как обидно, что так всё вышло, но Урал явно с нами заигрывал: приходите ещё, милости просим! Что ж, придём, коль не шутишь. Но придём, дорогой ты наш, уже не с пустыми руками....

Я уныло гляжу, как народ преодолевает каждый метр потом и кровью, и думаю: ведь мы планировали брать какие-то перевалы, до 1000 метров... Что же всё-таки случилось с группой нормальных, сильных мужиков? Что за отрава проникла в их мышцы, лишила бодрости духа и воли к жизни? Нет ответа. Ответ на вопрос ветер унёс.....

Тем временем теплеет. На обеде уже -8. После обеда выходим на лёд реки и катим по нему, не обаращая внимание на моё внутреннее, малообоснованное неприятие такого рода действий. Встаём в чудном месте на левом берегу реки, и воду берём не топя снег, как всегда, а из ручья!

Ночью было северное сияние. Меня всё что-то мучило, беспокоило, не давало спать. Скептики скажут: это было желание ссать, после выпитых 400 грамм водяры. Но нет, не опошляйте, ничего подобного. Зов, вот что это было! Я в эту ночь спал в холодной палатке, и прямо стрелой из неё вылетел в некоторый момент, вышел, замер... и воздал взор небесам! Небо было открыто мне, оно со мной говорило, обменивалось мыслями. Его лик стал светел, морщины разгладились. Тёплый, нежнозелёный свет струился и переливался там, как тихая музыка в летнем парке. Я представил далёкую Москву, город, где обо мне помнят, и где меня ждут. Я даже отлить забыл, погружённый в эти меланхолические раздумья, и вспомнил только тогда, когда двинулся назад, в объятия тёплого спальника....

21 марта

Утром -17. Но - полная имитация весны. Солнце сияет, нежно греет уставшие от морозов и ветров кости. Хорошо жить на свете, просто лучше не бывает! Жрём, и сваливаем дальше, в направлении переправы на реку Сыня. По-прежнему хиляем по льду, и в некоторый момент очень стрёмно форсировали едва замёрзший перекат. Ох, ебал я в рот такие роли, но всё вроде обошлось.

На обеде опять захворал Игорь Лазарев. Я настаиваю на передвижении как можно дальше. Игорь мужественно терпит. Перехода на Сыню мы не нашли, но прошли порядка 20-ти по прямой, что рекордно для нас. (Вечером, когда уже вставали, нас шеф послал поискать переход, но я чуть не ушёл под лёд, когда мы с Сашкой попытались вылезти на берег с реки. Спасла меня _левитация_: на несколько секунд я завис в воздухе, и по воздуху же прокрался назад, в зону безопасности. Не выходит у меня сдружиться с духом замёрзшей реки!)

И вот, уже ставя лагерь, мы вдруг слышим звук бурана. Четверо бросаются туда, на реку, и останавливают его. Приходит Зах, и говорит: у меня к вам 3 новости. Плохая: с нас 1000 рублей за посещение заповедника (10 рублей на человека в день + множество налогов и дополнительных плат). Хорошая: больного Игоря завтра вывезут с маршрута на буране, а сейчас заберут в тёплый дом, их контору, в двух километрах вниз по реке. Очень хорошая: отсюда (точнее, от их избы) ведёт буранный зимник до станции Сыня, 50 километров! Вот это - действительно удача, и я как завхоз понимаю, что победил - люди голодать не будут. На радостях выпиваем фантастическое количество алкоголя.

22 марта

Утром приходим к лесникам, прощаемся с Игорем и платим денежку, оформляя путёвку в национальный парк Юдыг-Ва задним числом. Там знакомимся с Питерцами, которые приехали в этом году сюда с тем, чтобы установить памятник двум своим друзьям, погибшим год назад под лавиной.....

Питерцы уезжают на буранах. Оказывается, такая заброска-выброска вполне возможна, и мы списываем координаты. Захаров тоже хочет съехать, ибо уже вчера он разъебал чуть ли не последние свои крепления. Но, увы, мест нет.

Простившись с Игорем, идём по свежему следу бурана. Идём быстро, потом долго-долго ждём задних. Коротаеву совсем худо. Настолько, что встаёт вопрос о его возвращении назад, в избу, и ожидании буранной партии на станцию Сыня. На обеде принимаем именно такое решение, Андрея сопровождает Лёша Чекасин (он, куак потом оказалось, тоже приболел, но скрывал этот факт). Встаёт вопрос о том, кто будет руководить группой дальше. Не успеваю я опомниться, как единогласно решают, что этим человеком буду я - потому что Юра Егоров отказался, а у Димы характер, боюсь, для этого стремноват (и другие, видно, этого побаиваются, судя по моментальности принятия такого важного решения и передачи мне соответствующих полномочий).

Однако планам по возвращению Андрея не суждено сбыться. Появляются ещё два бурана, и Андрей с Лёшей Ч. стопят их до Сыни. Заху опять не хватает места, но, кажется, он приноровился идти на полусломанном всём на свете, и я надеюсь, что он дойдёт. В конце дня по моему настоянию (и с одобрения Юры и других) мы делаем невероятный рывок. Первые летят не останавливаясь 6 километров - это Саша, Дима и я, плюс чуточку отставший Виктор, и начинают быстро и оперативно ставить лагерь. Прибегает Толя и заявляет, что прямо сейчас, в ночи, побежит на станцию, чтобы успеть на ночной поезд в Москву. Идея выглядит сумасшедшей: во-первых, волки; во-вторых, может быть пурга и метель (ибо давление уже два дня неуклонно падало), и, наконец, 35 километров, пройденных в этот день! Но Толя настаивает как ребёнок. Я не пускаю, но он всё же уезжает, принося свои глубочайшие извинения мне за непослушание. Приехавшие Юра и Лёша Захаров охуевают, когда узнают, что Толя ушёл. Быстро едим, нажираемся и ложимся спать, дежуря по очереди у печки. Маленькую палатку не ставим - нас осталось всего шесть. На ночь позволяем себе нехорошие шутки на счёт того, что "одного загрыз медведь, и их осталось шесть!", но последний тост, конечно, за то, чтобы с Толей этого не случилось. Вроде бы, опять было Полярное Сияние, но не такое явное, как два дня назад.

23 марта

Я отправляю Захарова в 6 часов 40 минут (сразу после еды) пешком в сторону станции - потому что он разъебал последние крепления до последней степени. Виктор тоже предпочитает выйти пораньше. Мы складываем лагерь, и продолжаем наш путь (перефразируя Б.Г., "я шёл по следу бурана среди высоких деревьев" - в точности так и происходит, правда, вскоре начинаются безлесые участки). Солнце выходит и жарит, температура около нуля. Раздеваюсь, снимаю шапку первый раз за неделю, если не больше. Идём в майках. Загораем.

Нескоро мы догнали Заха и Виктора, уже у самого совхоза Сыня (от него ещё 7 километров по дороге до станции). Перейдя реку Сыня, устраиваем прощальный обед. Допиваем весь оставшийся спирт, готовим много вкусного супа, едим вообще всё, что остаётся, в режиме коммунизма. Потом по дороге, минующей пару совсем недавно закрытых зон, под лучами классического северного солнца, выглядывающего из-за туч, идём к станции Сыня, весёлые и хмельные, предвкушающие увлекательное и долгое путешествие домой. На станции тепло, и есть вино, пиво, яблоки и чипсы. Даже Юра не отказался сделать глоточек вина за наше возвращение. Да, мы, конечно, Урал не покорили, но и попытка "укусить район" (по выражению шефа) не закончилась поломкой зубов, как, увы, это произошло у многих других групп, бывших там в это время. Урал нам показал свои клыки, но и улыбнулся напоследок, оставив визитную карточку!

Продолжение следует.........

В доработанный вариант (для помещения на сайтах) войдут:

Техническое описание, а также:
Приложение 1. Список необходимой снаряги для лыжного похода (крепления, кошки и т.п.) + "советы новичка" (меня).
Приложение 2. Раскладка от Савватеева.
Приложение 3. Ситуации, загаданные в походе (про альбатроса, две кнопки, k=3, пополам, +10, что ещё?)

(Думал включить все похабные анекдоты, но, вспоминая их, чуть не отправился блевать. Ну их к чертям, ничего там интересного нет!)

Надеюсь также на то, что Саша и Витя разошлют свои комментарии. Ещё раз извиняюсь, что утерял их!.