на главную страницу на главную -- библиотека -- о сайте

Лыжник

Д.Дубнов

Лыжник летел коньковым ходом по укатанной снежно-ледяной дороге. Дорога поднималась на холмы, спускалась в глубокие овраги. На подъёме перед глазами лыжника оставалось меньше и меньше земного -- только вершина холма и небо. Внезапно всё менялось: открывалась долина, новый неповторимый вид, и это пространство нужно было вбирать в себя, пропускать через себя, до тех пор, пока не начнётся трудный подъём на следующий холм. Впрочем, лыжнику казалось, что он видел это когда-то раньше, весь путь сразу. Он перемещался в пространстве-времени, но времени не чувствовал.

Пришла пора уходить с дороги. На поле лежал рыхлый снег, в который узкие лыжи должны были бы проваливаться. Но лыжник шёл, как бы танцуя, и законы природы не устояли перед его лёгкостью.

В лесу лыжнику встретился завал. Видимо, пару лет назад здесь прошёл смерч: поваленные ели лежали стометровой полосой. Кое-где остались стоять покорёженные сухие или ещё живые деревья, торчали обломки стволов. "Да..." -- подумал он, и вдруг очутился по другую сторону завала. "Я потратил слишком много сил" -- сказал себе лыжник.

Потом было ещё много полей, много дикого леса. Встретилась речка, местами затянутая тонким ледком. Лыжник погладил его своими лыжами. Лёд треснул во многих местах, но лыжник был уже на берегу.

Он остановился на краю поля, чтобы выпить чаю из термоса. По полю ходили снежные столбы, солнце пробивалось сквозь облака, заливая всё сказочным светом. И вдруг лес, через который лыжник столько раз пробирался напролом в надежде выйти на дорогу, или на просеку, или на край поля, стал страшным и притягательным. Он вспомнил, как в детстве один собирал грибы на опушке деревенского поля. Нужно было, заходя в лес, поначалу редкий (добрую половину деревьев мужики спилили на брёвна и дрова), не терять из виду поле, потому что дальше начинались заросли и непроходимые болота, из которых можно и не выбраться. Ему говорили, что в глубине леса хорошие грибы не растут, одни поганки, но он так и не смог проверить это, потому что лето кончилось, и в эту деревню он больше никогда не возвращался.

Стемнело. Под ногами уже шла лыжня, петляющая между деревьями. Лес с его заснеженными елями, ажурными берёзами, тёмными осинами и дубами, был сном, в котором мерещились волки. Лыжник ехал в этом сне, и ноги сами становились "плугом", когда лыжня внезапно уходила вниз, "ёлочкой" -- на подъёмах. А когда лыжня выходила на просеку, стены леса по бокам казались стенами комнаты, но не совсем -- в них присутствовало что-то далёкое.

В электричке лыжник был блаженным бесчувственным животным. Его пинали, над ним смеялись, а он улыбался сквозь сон: "Я возвращаюсь домой!"